Эшли взяла челнок и отбыла с Ниагары на Омегу, когда корабль находился в соседней туманности, чтобы забрать из бара кое-какие вещи, оставленные там в прошлый раз. Время не поджимало, поэтому можно было и зависнуть тут ненадолго. Этим вечером "Адские псы" не отличались множеством посетителей. Наоборот, нынче здесь было как-то... сонно. Это успокаивало.
Стоя за барной стойкой, Эшли перебрасывалась шутками с Кэти, радостной от конца смены. Эшли еще не успела сказать ей, что её затея пригласить труппу стриптизерш-азари с треском провалилась: менеджер танцовщиц была зверски убита в клубе "Стрела" несколько недель назад еще до того, как Эшли успела с ней встретиться. Учитывая, как Кэти гонится за повышением посещаемости и легкими деньгами, блондинка наверняка будет расстроена таким известием. Впрочем, она уже дунула, а значит, ей все ни по чем.
Как ни странно, Эш пила чай. Горячий. Стоя за барной стойкой. Сегодня почему-то не хотелось пить, хотя вечер к этому располагал, но у Моноган не то чтобы не было повода, а скорее... Настроения. Да и повода тоже. Через несколько часов пора будет возвращаться на корабль.
Вдруг лицо прошитой пирсингом барменши исказилось в удивлении, а проколотые в пяти местах брови поползли вверх, пока она все еще продолжала что-то говорить Эшли. Затем оборвалась, не закончив предложения:
- Скат! Какие люди...
Эшли не сразу поняла, о чем она говорит - мысль до неё доходила очень долго. Она дернула головой, следуя за взглядом Кэти, и ей сразу же захотелось выпить. Немного, просто ради факта.
Скаторус выглядел усталым и каким-то... измученным. Эшли подумалось, что даже несмотря ни на что, ему следовало бы обходить это место стороной: в общем и целом, турианцев тут не ждут, а он заходит сюда так, словно это магазинчик рядом с домом.
У Эшли подкосило колени, и она сделала большой глоток чая, почти наполовину осушив большую кружку с изображением эмблемы Альянса - черт знает, откуда она тут взялась.
Она уже даже не удивлялась тому, с какой легкостью они встречаются, не договариваясь. И в продолжение этой традиции Скаторус даже не здоровается.
И, когда он подошел к самой стойке, Эшли заметила, что в нем что-то изменилось - один глаз отсутствовал и теперь на его месте красовался глазной протез. У Эшли душа ушла в пятки, и простые слова турианца доходили до неё очень долго, пока она рассматривала его вблизи.
Странное дело. Был полумеханический Дженсен, был Томпсон с протезом вместо ноги, но это не производило такого... шока. Просто она не была знакома с ними, когда все части их тел были на месте, а Варона видела совсем недавно.
Жуть, как непривычно.
- Здравствуй, - сказала она чуть дрогнувшим голосом, поставив чашку на столешницу и жестом остановила Кэти, чтобы та не суетилась и собиралась домой, дескать, "этот заказ уже я приму".
Наверное, Варон никогда не пробовал человеческие сорта виски. Эшли захотелось налить ему чего-нибудь из собственных фаворитов, хоть она и не могла объяснить себе такое внезапное стремление. Может, могла, но не хотела. И это все несмотря на то, что когда Варон в прошлый раз был в этом баре, то ясно дал понять, что безразлично относится к алкоголю. Словом, не хотелось ударить в грязь лицом. Стараясь покончить с этим побыстрее, Эшли подала турианцу стакан Чиваса.
- Хорошо тут... когда никого нет.
Эшли усмехнулась, плеснув себе виски в кружку с чаем. Десятью минутами ранее она думала о том же самом.
Видимо, в этот раз он не собирается оскорблять её, как в последний раз. Не в тот, когда они встретились на Триксе - там вообще все было сумбурно, наоборот и наперекосяк, - а здесь, в "Адских псах". Моноган почему-то подумалось, что это стоит ценить.
- Да, и правда очень приятно.
Раздался мелодичный гудок - еще кто-то покинул бар. И без того пустое заведение теперь пустело совсем.
Эшли вновь задержала взгляд на глазе Скаторуса, нервно закусывая нижнюю губу и стараясь туда не смотреть. Это как с инвалидами - как бы ни хотелось поразглядывать чье-то увечье или уродство, нужно сдерживать себя, ведь нередко человек в инвалидной коляске расценивает пристальный взгляд как неумышленное оскорбление. Многих такое обижает, хотя Эшли знала наверняка, что Варон не из обидчивых. И все же она не могла сдержаться.
- Что с тобой произошло? - наконец выпалила она, указывая на свой собственный глаз в качестве намека на суть вопроса и осознав, что ей наплевать, насколько резко турианец может отнестись к такому вторжению в свои личные дела. Будто у неё было право знать - в этом Эшли была уверена, но в то же время понимала, что заблуждается.

Эшли улыбнулась уголком рта. То, что турианец не завел любимую шарманку в духе "А вот у нас, у турианцев...", уже радовало. Наверное, он как минимум впечатлен.
Или он просто какой-то кислый?
- Ерунда, под взрыв попал.
Взгляд Эш зацепился за что-то странное, и она машинально словила руку, которой Варон от неё отмахнулся. Какое-то время в этом не было ничего странного - долю секунды, пока она рассматривала его кисть. Потом её как током ударило, и она отпустила его руку.
- Ерунда - не ерунда, - осторожно сказала она, - Но...
- Ну? И что "но"? Права я ему буду качать? Как будто у меня право есть.
- Ну и что случилось со всей этой бравадой, с этим твоим "человечество в первую очередь"? Дядя Призрак был бы не рад такому уничижительному отношению к себе перед представителем инопланетной расы. Перестань! Ты у себя дома, можно сказать; ты находишься в баре, который негласно объявлен обителью ксенофобов Омеги, ты здесь начальница, черт возьми. И что, ты позволишь любому зашедшему сюда птеродактилю вить из тебя веревки?
- Нет, не любому.
Она зарделась.
Будь они на поле боя, Эшли бы отшвырнула винтовку и убежала бы - именно убежала, а не отступила, - с визгом куда глаза глядят. Но надо было держать марку.
Его дело, в конце концов. Захочет - расскажет, куда он денется. Да и потом, Эшли знала, что не сильна в адекватной реакции на чужие проблемы. Делать большие глаза и приговаривать "Да ладно-а-а-а!" со временем надоедало. Впрочем, она уже и сама знала, как отреагировала бы на историю о том, как Варон лишился одного глаза (по спине побежали мурашки) и обжег руки похуже, чем она в свое время - лоб, но вместе с этим она чувствовала, что это Варона бы только отвратило.
Он очень вовремя предложил выпить.
Эшли осушила свою огромную кружку с порядком остывшим чайным коктейлем, зажмурилась и некоторое время приходила в себя.
- Аааааахаа, - выдохнула она. Виски она туда вбухала немало. - Крепкий, все-таки.
Алкоголь всегда приносил с собой какую-то... ясность, чтоли. Чем бы ты не маялся, какие бы думы тебя не терзали, открой бутылку, и у тебя будет, чем занять руки и мозг на ближайшее время. То есть, на самом деле, крепкие напитки только мутили всю воду, если можно так сказать, но Эшли чувствовала себя увереннее и защищеннее, даже глядя на полный виски стакан в периоды особенно трудных душевных терзаний. Признак слабого человека, нуждающегося в укрытии, отдушине.
В ответах.
- Надеюсь, после прошлого раза не было неприятностей? Никто не приходил? - в ответах нуждалась не только Моноган.
- Что? - переспросила она, только разлепив глаза после этого своего "ааааха". - Барменша говорила, что захаживали какие-то люди. Говорили больше так не делать. Я удивилась, честно говоря, - Эшли подняла брови и принялась мыть свою чашку в раковине рядом. - На их месте разбомбила бы это место уже давно. Ты бы удивился, наверное, если бы узнал, сколько народу здесь полегло и стало калеками на всю жизнь, - опять эта тема. Эшли уставилась на его глаз, но это быстро прошло. - Но, в любом случае, с тех пор никто не умер. Надеюсь, это навсегда. Ума не приложу, как это прекратить, - призналась она, глядя на свои руки. - С тех пор, как бар открылся, люди продолжают умирать.
В основном, конечно, нелюди, но об этом она умолчала.
А еще умолчала о том, что её сжирает совесть из-за всех этих трупов. Бесконечно, каждую ночь, каждую минуту, когда рядом никого нет. Одно дело - боевые действия, совсем другое - заправлять Театром Ужасов на Омеге. Но сейчас не время и не место для таких разговоров. И собеседник не тот.
- Спасибо. Я всегда выгляжу лучше, чем на Триксе, - она лениво улыбнулась, все еще не очнувшись от своих мыслей, которые надо было срочно прогонять. Шваброй. - Чего не могу сказать о тебе. Плохой день?

- Да, наверное, ты прав, - пробормотала Эшли, выключая воду. - Я знаю, что Омега - не идеальный образец государства. Тут в порядке вещей такое, за что в любом другом месте дали бы пожизненное, - она ухмыльнулась. - И все равно не могу я такого допускать. Совесть же одна, плевать, что там еще кто-то себе позволяет. Надо тянуться к лучшему, а не оправдываться худшим, верно?
Да, давай заряди мне про то, что у церберовцев нет совести. Тогда я смогу назвать тебя предсказуемым.
А, плевать, что он подумает. Она никому в таком не признавалась, даже Катерине - сама не знала, почему. Приятно было в кои-то веки намекнуть знакомому о том, что её волнует, а большего ей и не нужно было.
Эшли стянула со стойки стакан турианца, сполоснула водой и снова наполнила его виски. Себе пока наливать не торопилась - чем дольше она пьет, тем быстрее пьянеет, как ни странно. А сегодня Варон что-то разговорился, и хотелось подольше пробыть в адекватном состоянии.
- Неоднозначный. Я убил одного из тех, кто виноват в смерти моего брата. Но легче мне от этого не стало.
Вот это я называю "как снег на голову"...
Кажется, она начинала схватывать. Удивляться было нечему. Она спросила, он ответил, и если у людей принято о таких вещах заранее рассказывать, то у турианцев, судя по всему, нет.
Смерть брата... Эшли присмотрелась к Скаторусу, подметив небольшой, тонкий шрам, пересекающий веко на искусственном глазе. Так вот, в чем его проблема.
Нельзя было честно сравнить их положения. Смерть родного человека и то, что происходило между Эшли и её младшей сестрой Беккой, не шло ни в какое сравнение, однако Моноган могла предположить, что такое потерять сестру, и внезапно, словно холодной, сметающей волной её охватило понимание. И сочувствие.
Кому вообще стало бы легче на его месте? Был бы он человеком, понял бы, что не сможет сделать ничего, чтобы вернуть брата в ряд живых, а ничто другое не помогло бы его горю.
Виски разгоняло мысли в её мозгу, и как бы она ни старалась, она не могла собраться и сформулировать то, что хотела сказать. Мне жаль, Тебе и не должно было стать легче, Время лечит, Месть - не выход, Все пройдет... Нет, чушь какая-то.
Она сняла с полки чистый стакан и налила себе виски, убирая прядь волос за ухо. Наверное, ничего говорить и не нужно - чтобы она ни выдала прямо сейчас, это было бы раздражающее, глупое, неуместное клише. Оставалось только надеяться, что они друг друга поняли.
- Тогда, на Триксе… Я беспокоился.
Эшли не поверила своим ушам. Ей снова подумалось, что на Триксе все пошло наперекосяк и вообще... те сутки с лишним таили в себе много вопросов, и каждый раз, когда память Эшли возвращалась к тем событиям, она словно убегала от этих воспоминаний, как от чего-то постыдного. И вроде бы, не было там никаких кошмаров, и все закончилось хорошо, и в целом все, что случилось, было довольно забавно, но отчего-то все это хотелось забыть.
- Я ценю это, - машинально ответила Моноган, подняв стакан и зависнув в таком положении ненадолго. - Ты мне здорово помог тогда. Я у тебя в долгу. Вроде как, я оправилась после того укуса... Галлюцинировала пару суток, когда вернулась на корабль, но в конце концов все прошло. Врач, который лечит сам себя - это, знаешь ли, как сапожник без сапог...
- Выпьем за сделку в восемьдесят третьем? Хорошее было время. Проще все было.
Точнее и не скажешь.
Она замолчала и перед тем, как стукнуть своим стаканом о его, согласно посмотрела ему в глаза, а пока пила свой виски, терялась в мыслях о том, что в восемьдесят третьем и правда абсолютно все было проще: вступление в Цербер было для неё новым началом, люди были своими, турианцы и все остальные расы - чужими, мир делился на черное и белое и не имел никаких промежуточных оттенков. Тогда, в восемьдесят третьем, Эшли была уверена в своем будущем, в своих взглядах на мир, в том, чего она хочет; скорее всего, в восемьдесят третьем и брат Скаторуса был жив, а сам он не был вынужден искать какого-то спасения в мести, не был вынужден мстить вообще и не топил свою тоску в человеческом алкоголе в компании солдата, который по всем правилам должен быть его врагом, а в итоге стал... другом, что ли?
- Ааааахаа, - снова выдохнула Моноган, поставив стакан на стойку. Вовсе необязательно пить залпом, наверное. Надо притормозить, закусить и сделать перерыв перед следующим. И тут её посетила не слишком трезвая мысль, которую следовало бы оставить при себе, но язык был развязан, так что...
- О Господи, - усмехнулась Эшли, оперевшись о стойку локтями. - Мы, оказывается, немало знакомы уже. Черт, а у меня такое чувство, будто я тебя только вчера встретила, - она расплылась в лукавой улыбке, зыркнув исподлобья на угрюмого Варона. А может, он был не угрюмым вовсе, может, он так улыбался? Или это осуждающее выражение лица? Черт его разберет с его каменной мордой. - Эх, восемьдесят третий. Весело было. Особенно, когда меня обломками засыпало...

- Не думал, что все так серьезно.
Эшли пожала плечами, дескать, "а что ж поделаешь?", а про себя подумала, что турианец, наверное, издевается. Ведь симптомы, которые она описала, как-то даже язык не поворачивается серьезными назвать. Все самое страшное случилось еще на Триксе.
- Змею, кстати, в экстранете я не нашел. Новый вид какой-то. Повезло, что все закончилось хорошо. Кстати, ты бы описала симптомы, может, эти данные спасут чью-то жизнь…
Эшли делала большой глоток виски, а потом какое-то время непонимающим взглядом пилила Ската, глядя будто сквозь него. До неё очень медленно доходил смысл высказывания, и она не понимала, чего турианец от неё хочет и о чем он вообще сейчас говорит.
- Не, - наконец, лениво изрекла Эшли. - Мне что, делать нечего?
Решив, что разговор зашел в тупик, Эшли принялась буравить взглядом измученную за несколько лет столешницу. Может, в этом и был толк с рациональной и нравственной точки зрения - действительно, это может помочь многим людям и нелюдям. Очистит карму. А вот с профессиональной точки зрения у церберовцев не принято делиться знаниями с кем-то еще: все в дом, все для своих.
Да, а еще у церберовцев не принято пить и заигрывать с турианцами. И пялиться на них.
Но Эшли была не виновата: Скаторус сам устроил свою огромную, испещренную шрамами ладонь на столе. Грех было не полюбоваться на мощные и мускулистые руки.
- Хотя частота как для случайных встреч – ничего так…
Точно. Что ты там говорил, Духи? Эшли ухмыльнулась, глядя Скаторусу в глаза. Уж не имел ли ты в виду, что нас судьба сводит?
По позвоночнику пробежали мурашки, а Варон, словно мысли прочитав, как-то странно щелкнул мандибулами. В экстранете писали, что турианцы ими разводят, когда улыбаются, но там примеры отличались от того, что только что он продемонстрировал. Странная какая-то улыбка.
И все же, странно, что мысль о судьбе Эшли не напугала. Она давно уже одна, и временами хотелось... Ну, в общем, чтобы кого-то хотелось. А если среди людей ей встречаются одни бабники и идиоты, то, наверное, правильно будет ухватиться за то, что судьба сама сует ей под нос вот уже в который раз.
- Так обломки – это разминка. Что ж ты так мелочно берешь?
На слове "мелочная"­­­­­­­­­ Эшли удивленно уставилась­­­­­­­­­ на Скаторуса,­­­­­­­­­ и, не найдя ничего лучше, просто показала ему язык. Поймет, интересно?­­­­­­­­­ Надо быть осторожнее­­­­­­­­­. Болгары, например, кивают в знак отрицания,­­­­­­­­­ а уж о том, какое значение приобретаю­­­­­­­­­т человеческ­­­­­­­­­ие­ жесты для ксеносов, оставалось­­­­­­­­­ только догадывать­­­­­­­­­ся­. Мелочная! Это ж надо! Не мелочность­­­­­­­­­ю это называется­­­­­­­­­, а лаконичнос­­­­­­­­­ть­ю­. Всему его учи...
- Парень тот, Опулюс – жив остался. Нашли потом в мусоропроводе. А заварушка, что тогда началась – и до сих пор продолжается. До сих пор гибнут и наши, и ваши.
- Опулюс? Какой Опулюс? - затупила Моноган, буравя взглядом пространство перед собой. - А, кто-то из твоих. Ты уж прости. То три года назад было, я не помню уж...
...таких мелочей. Она умолчала. Общение со Скаторусом кое-чему её научило, в частности, тому, что человеческая (турианская, неважно) жизнь - что угодно, но не мелочь.
Глядя, как он чешет мандибулы, Эшли задумалась о его словах. Она понятия не имела, что он имел в виду. Та группировка еще действует? Или это он так пространственно рассуждает о том, как много народу гибнет в эти дни? Черт его разберет. Одно Эшли поняла хорошо: этот турианец вовсе не мастак разговаривать.
Как и она, в общем.
- Есть закусить? Что тебя беспокоит?
Только она открыла рот, чтобы ответить на первый вопрос, как удивленно уставилась на Варона, расплываясь в очаровательной, заигрывающей улыбке. Очень странно, что он спросил. Вроде как, она сидит тут спокойная, как удав...
- Меня беспокоит то, Варон, что закусить у меня нет. Но ты мог бы и догадаться. Декстро-еды тут нет, разве что в супермаркете на той стороне улицы. Пройдемся?
Да, наверное, не помешало бы проветрить голову.

- Эти данные не представляют для вас никакой стратегической ценности. Зато они могут спасти простых людей. Вы же за них «официально» боритесь?
Она задумалась, страстно желая ответить чем-то таким, чтобы он сам остался без слов, но поняла, что ответить ей нечего. Пристыдил. Когда она успела стать такой безразличной? Помнится, юный немотивированный солдат с радостью взялся за обучение на полевого хирурга, горя желанием помогать храбрым мира сего. И у неё это прекрасно получалось, и получается до сих пор, а теперь лень даже почесаться лишний раз, чтобы кому-то помочь. Пьяный разум Эшли пустился в пляс, и запряг сюда же еще не выветрившуюся из бара вонь от трупов.
Что я делаю не так? Когда я из безобидного доктора превратилась в... В такое?
На Торфане, когда же еще. Эшли остановила себя на этой мысли - она знала, что стоит ей пуститься в воспоминания и в переживания, как вечер будет напрочь загублен, и все кончится тем, что она замучает турианца досмерти рассказами о том, как её сломало на той базе и как ей трудно теперь вспомнить, что важно, а что не очень. Ну или начнет рыдать ему в киль, что будет совсем неприемлемо.
И только потом она показала ему язык, засомневалась, покраснела. Своим замечанием Скат открыл ящик Пандоры - Эш наконец вспомнила, как они покувыркались тогда на ковре. Сердце заколотилось, захотелось закусить губу и глубоко вздохнуть - но такие жесты он, наверное, расценит как неумелый и нелепый брачный танец. Не надо так.
Но у неё просто крышу срывало, когда она вспоминала о том вечере - от одних мыслей об этом она уходила в себя на час, а то и больше, выпадала из реальности. Сейчас не время.
Хотя почему это?! - завозмущался выпитый за все это время Чивас.
- Потому это, - буркнула Эшли вслух.
Все. Клиника. Соберись, тряпка.

- Я не о том, ну да ладно. Знаешь, учитывая, как весело проходят наши встречи – я бы лучше никуда не высовывался.
- Что такое? Варон Скаторус испугался темных и страшных улиц Омеги? - хихикнула Эшли, возвращаясь в реальность. Даже весело стало.
- Слушай, а он не так уж и плох, раз способен заставить тебя... Ну... Хихикать, - оценил Чивас внутри Моноган.
- Заткнись... Я знаю.
Она налила по новой, закинув орешков в рот. Выпивка без закуски определенно не шла ей на пользу. Протянула Скату стакан, чокнула своим бокалом о его, и, навалившись на стойку, осушила свою порцию. Сейчас бы горячего... Нет, холодного. И соленого. Или острого. Чертовы декстро-аминокислоты, ну почему он не может есть то же самое, что и я!
Успокойся и пей. Я - все, что вам нужно сегодня.
Чивас, заткнись.
- Выпьем за Шепард. Давно я уже с ней в баре не сидел.
Стоп, ЧТО?!
- Стоп, ЧТО?! - Эшли села ровнее на своем стуле, совершенно незаметно для Скаторуса чуть не упав назад. Во-первых, они только что пили за веселье, а во-вторых... Шепард? Он разводит её, чтоли?
Будучи хозяйкой бара, Эшли не раз слышала россказни из разряда "На днях встретил в баре Шепард, зашибись телка, проставила нам всем выпить", но наловчилась пропускать это мимо ушей. Мало ли чего мужики болтают, а как бывший альянсер, Эш подозревала, что у спасительницы Галактики есть дела поважнее, чем угощать алкоголиков и мотаться по барам. Правда, репутация у Сьюзан была не идеальная, и об этом знали все.
Она еще раз смерила Ската взглядом. Неужто он настолько крут..?
- Вставай, а то помрем от скуки, - он, похоже, решил не отвечать. Наверное, именно такой реакции и ждал. Да ты никак впечатлить меня пытаешься! - умиленно подумала Эшли, не заметив, как оказалась в центре зала. А еще она не заметила, как бар окончательно опустел - это произошло уже минут тридцать как, а она это поняла только сейчас.
Чудеса.
- Становись в боевую стойку, покажу тебе кое-что.
- Заинтриговал, - железным, непроницаемым голосом оценила Эшли. Сказала, как отрезала.
Она шагнула назад и завязала волосы в пучок на затылке - вышло растрепано, но на лучшее она сейчас не была способна. Сделала так, как он сказал, предварительно размяв шею и плечи - сама не заметила, как весь день в сгорбленном состоянии провела.
На самом деле, сейчас от турианца можно было ожидать всего на свете, но Эшли поверила ему на слово и с готовностью выполняла указания, словно они в тренировочном зале Ниагары, а вместо Скаторуса напротив Томпсон светит голой грудью. Словом, она двигалась так, словно доверяла Варону.
Бить в поддых она не рисковала - Варон принял неудобное для этого положение. А вот ударить в челюсть рискнула, рывком к нему подскочив и зарядив в мандибулу тяжелым крепким кулаком...

Точный удар, в которого вложена вся сила на данный момент ослабленной тушки Эшли, так и не встретил своей цели - ловкий турианец вмиг оказался позади неё, а она чуть не упала ничком на пол, но тут же оказалась заботливо подхвачена Вароном... за голову. У Эшли аж уши заложило.
- Вот так.
Вот так... Он словно голову её массировал. Скат не видел, но Эшли прикрыла глаза, чувствуя, как боевая хватка превращается во что-то иное - турианские когтистые пальцы копошились в волосах, приятно щекоча голову. Ей почему-то представилось, как Варон зарывается в её копну лицом и вдыхает её запах.
- Погоди, не дергайся.
- Массаж мне решил сделать? - усмехнулась Эшли, но дальнейшие мысли были прерваны легкой болью, сопутствующей выпутыванию пальцев из волос. - Ау. Ау.
Сказано это было с такой особой интонацией, по-дружески издевательской, ни к чему не обязывающей и вовсе не заигрывающей. И это непреднамеренно. Эшли сама не знала, как действовать и реагировать в такой ситуации, однако возбужденный алкоголем женский мозг требовал продолжения банкета и стремился наполнить смыслом каждое слово и каждый жест. Только вот как и каким - тут надо было сесть и подумать, а времени не было.
- Спасибо, - вздернув бровями и почесав затылок, заявила она, вернувшись к тому, с чего они собственно и начинали. - Но мне для такого приемчика не хватает ловкости. Надо мной еще в учебке насмехались из-за того, что в бою я как таран - либо одну позицию занимаю, и если двигаюсь, то в крайних случаях, либо пру напролом в одном направлении, - она махнула в сторону бара, как бы изображая вектор движения, но Варон не собирался возвращаться к веселому занятию. Напомнил о Шепард, и, не дав и слова вставить, ненавязчиво предложил продолжить спарринг.
- Это да, это я могу, - она вновь поправила волосы и затянула растрепанный пучок потуже, во что бы то ни стало решив собраться и ударить так, чтобы стыдно потом не было. Она отступила от него на пару шагов, и, разогнавши­­­­­­сь, оторвалась­­­­­­ от пола на долю секунды, целясь увесистым кулаком в теперь уже левую мандибулу.
И ведь знала же, что сейчас опять случится какой-то фокус, и все равно уже летела на него в прыжке, в следующую же секунду оказалась схвачена и повалена на пол...
Он тяжело дышал ей прямо в лицо. Она всем телом чувствовал­­­­­а, как содрогаютс­­­­­я его мускулы. Как в тот раз, когда раненая рука оторвала его от поцелуев на ковре - тогда он дышал так же.
Вблизи - несколько сантиметров между лицами, - искусственный глаз был особенно отличен от настоящего. В темноте от него исходило слабое свечение. Взгляд скользнул по пластинчатому лицу на челюстные пластины, и шаткое, затуманенное сознание услужливо предоставило явственные воспоминания об их вкусе.
Стоит лишь чуть податься вперед... Ну же...
В основании черепа сильно заболело. Быть или не быть?!..
- Ладно, хватит, а то допрыгаемся так.
- Да уж, - усмехнулась Эшли, поднимаясь на ноги с его помощью. Наверное, каждый думал о своем... а может, об одном и том же.
Тост ей польстил, и, добравшись до стойки, она стукнула своим стаканом о его и сделала еще большой глоток, после чего закинула в горящее горло орешков из вазочки.
- Да ладно тебе. Ты сам знаешь, что побить я тебя могу только в том случае, если тебя уже до меня хорошо отметелили. В этом я профан, - она простодушно пожала плечами, затем, не произнося тоста, снова стукнула почти пустым стаканом о его и быстро его осушила, решив, что быстро становится унылой и даже почти... трезвой. Не дело.
- То есть, ты меня сейчас не пытаешься надуть и не хорахоришься? Ты знаком с Шепард? Сидел с ней в баре? Скажи еще, что болтал за жизнь и пил на брудершафт. - женщина, окстись, откуда ему знать, что такое брудершафт? - Ну, то есть, это... А, ладно, потом объясню. Я просто немало встречала мужиков, которые якобы с Шепард на короткой ноге, и чует  мое сердце, почти все эти байки - вымысел. Ты тоже из них?

заунывный саундтрек к посту
Варон говорил, иногда останавливаясь, будто раздумывал, как облечь мысли в слова. А может, выуживал те куски воспоминаний, которыми хотел бы с ней поделиться. Даже подвыпивший, турианец был осторожен в разговорах, и уже порядком пьяная Эшли ощутила некую слабую досаду - какая-то часть её хотела бы увидеть Варона, который болтает без умолку. А в большинстве своем ей нравилось все, как есть, и она чувствовала, что он говорит правду. Лжец бы пустился в красочные описания, напридумывал бы несуществующих деталей, да и их бы тоже с охотой приукрасил. Варон же, как обычно, был немногословен, даже когда говорил о пьянке с героиней галактики. Оставался верен себе.
Завлекает, не правда ли? - игриво подхватил Чивас, а Эшли даже про себя ничего ему не ответила. Просто согласилась.
- На брудершафт мы не пили, нет.
Она зачем-то этому обрадовалась, обводя взглядом раскинувшегося турианца.
Да хватит себе врать! Конечно, ты должна быть рада, что мужчина, который тебе нравится, - и не смей краснеть мне тут! - не пил на брудершафт и не целовал в губы легендарную Шепард. Это же... Это... Это же то, что нужно!
Она заметила, как он смотрит на неё. На грудь, на губы - такой взгляд редко поймаешь от сдержанного, даже выдрессированного военного. Редкость. И если в любой другой ситуации такие взгляды заставляли Эш краснеть и робеть, а иной раз и злиться, то сейчас желание и интерес в глазах Варона придали ей смелости, которой им двоим так не хватало. Она выпрямилась, чуть выгнув спину, села ровнее и распустила волосы, а затем, ничего не говоря, взялась за бутылку и вырвала из руки Варона его стакан.
- Но мы можем наверстать упущенное здесь и сейчас, - тихая, отнюдь не робкая и не заносчивая фраза, скорее... призванная придать ей еще немного храбрости. И хрипловатый, металлический голос. Эшли мельком взглянула ему в глаза.
И тут гештальт прорвало. Эшли снова вспомнила о том, как он целовал её этажом выше в прошлый раз - жадно, изучающе, с интересом, - и поцелуй перед сном на Триксе, а еще вспомнила все те "обучающие видео" из экстранета, которые пересматривала уже после их эксперимента. И вдруг удивилась тому, что сомневалась в том, что чувствует... Воображение с легкой подачи её временного воображаемого друга вдруг нарисовало такие картины, что больше она терпеть не могла.
Твердой рукой она вновь наполнила их стаканы, повернулась к Варону и передала ему его виски, лихорадочно выдумывая тост. Когда он вновь на неё посмотрел, времени додумывать что-то и медлить не было, поэтому она сразу же сплела свою руку с его, и улыбнулась, глядя ему в глаза.
- За день без вражды.
Она осушила свой стакан лишь наполовину, вдруг осознав, что больше алкоголя ей ни к чему. Поморщилась, проглатывая виски, и приложилась губами к челюстным пластинам турианца, но ненадолго. Отстранилась, но недалеко, осматривая его лицо в мельчайших деталях. Грубое, непривычного цвета, чужое, с несколькими шрамами, непривычно плоским носом, но такое притягательное.
Она облизнула губы в самом центре, на месте прикосновения его языка. Воздух между ними вдруг стал таким горячим, что отстраняться не захотелось.
- Ну и долго мы будем друг на друга смотреть?.. - шепнула она, слезая с табурета и подойдя к нему вплотную. Все тело словно вибрировало, но она медленно, с толком, с чувством, с расстановкой обвила руку вокруг мощной турианской шеи, а ладонь другой руки легла на мандибулу Ската.
Поцелуй с турианцем совсем не похож на поцелуй с человеком. Пухлые губы сталкиваются с неподвижными пластинами, и начинается танец языков - то стремительный, то медленный, и рискованный: зубы, зубы повсюду. Слышно дыхание их обоих, и все это действо возбуждает в разы быстрее, чем поцелуи человеческие. Эшли старалась быть аккуратной, чтобы не пораниться, но увлеклась, когда направляла руку Ската и помещала её у себя на талии, и с губы вновь побежала алая струйка...

дубель два
- Переместимся?
Черт возьми, да.
Эшли взяла Скаторуса за руку, а свободной ладонью утерла кровь с подбородка. Казалось, кровь хлестала из той же ранки, но целовали они друг друга уже иначе. Эшли больше не боялась, теперь она делала это с интересом и страстью, непонятно откуда взявшейся, просто в один момент вспыхнувшей внутри неё при виде лихого и умелого турианца с мачете и на квадроцикле, который явился так вовремя, когда ей так нужна была помощь.
- Иди за мной.
Эшли повела его этажом выше, туда, где они провели свой первый опыт, и нехотя вспоминала его — свой испуганный писк, непонимающие, должно быть, глаза, несмелые движения. Не раз с тех пор она вспоминала все это и сейчас была железно уверена в том, чего хочет. А о последствиях задумываться не хотелось совсем...
Она мельком оглянулась на Варона, минуя тот самый диван, и подвела его к небольшой двухместной постели. С силой толкнула его в плечи так, чтобы он сел на край кровати, и приготовилась "отомстить" ему за все сегодняшние поддразнивания, которым она стойко противостояла вплоть до этого момента.
Взобравшись ему на колени, Эш приобняла его за шею, и, наспех убрав прядь волос за ухо, вновь его поцеловала  - еще настойчивее, еще агрессивнее; и чем дальше, тем больше ей нравилась игра «Не дай откусить себе язык». Чуть было не застонав, она вспомнила кое-что, и, оторвавшись от него, взглянула ему в глаза.
- Ты меня с ума сводишь, - хотелось рыкнуть ему на ухо, подставив шею под пасть, позволив мощным когтистым рукам себя обнять, но Эшли решила удержаться от клише и банальностей, и вместо этого провела ладонью по длинному шершавому гребню - снаружи и внутри, доводя жест до самого затылка, и задержала пальцы там, где гребень встречается с макушкой. Спасибо, экстранет. Остается только надеяться, что Варону...
- Нравится? - тихим, глубоким голосом спросила она, массируя это местечко. Её увлекало это действо - мощный, умелый и сильный турианец почти готов расплавиться в её руках, но это не страшно: они за закрытыми дверями, где их никто не видит, и даже Эшли здесь совсем уже не церберша, а просто женщина, которая влюбляется не в того. И она уже готова смириться с тем, что в рукопашке ей Ската никогда не одолеть - пускай, главное, чтобы вот эти прикосновения не оставили его равнодушным.
Отняв одну руку от затылка турианца, Моноган вслепую нашла его бездельничающую руку и пристроила её у себя на бедре, вновь поддразнивая его языком. Спина выгнулась, и Эшли прикоснулась к Варону грудью, сквозь ткань чувствуя и жесткие, твердые пластины, и то, как он дышит - тоже странно, непривычно, - и это не давало ей забыть, кто перед ней. Он так отличался от человеческих мужчин, и её это страшно заводило — он сильнее, невозмутимее. Попробуй, заставь его хоть вздохнуть — придется потрудиться, а Эшли любила испытания.

- Ты сводишь с ума.
Эти слова никак не могли растаять в сознании и забыться, пока она ловила его прикосновения. Под майку проникла холодная рука, и она еле удержалась от того, чтобы вздрогнуть, и вместо этого обняла его голову, чуть водя пальцами по затылку. Когда он выпрямился­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­,­­­ уложив её на спину, Эшли уловила эту знакомую уже искорку в его глазах - такой взгляд она ловила в те моменты, когда Варону удавалось навалять ей в бою. Все это действо вообще было похоже на драку, на противосто­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­я­­­н­­­­и­­­­е­­­­­ и на повод в очередной раз выяснить, чья раса чью превосходи­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­т­­­. Она сладострас­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­т­­­н­­­­о­­­­ улыбнулась­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­,­­­ издав короткий смешок, когда Варон разорвал майку прямо на ней - наверняка так же, как и она, перелопати­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­л­­­ тонну «обучающег­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­о­­­ видео» в экстранете­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­. Фраза отдавалась эхом и тогда, когда её уложили на лопатки, и растворилась только в хрусте рвущейся ткани. Стало холодно. Она наскоро слизнула кровь из пульсирующ­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­е­­­й­­­­ ранки, снова готовясь окунуться в межвидовой­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ поцелуй. Длинный и ловкий турианский­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ язык, по сравнению с ним людские поцелуи казались двумя дерущимися­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ улитками.
Снова горячий язык на шее - и не только... У Моноган перехватило дыхание. Она выгнула спину колесом, подаваясь ближе, и сжала талию Ската своими бедрами, притягивая его к себе.
Слишком приятно, - думала она, сдерживая стон. Теперь под чужеродными руками плавилась уже она, и её вдруг страшно взбесило, что Варон до сих пор одет. Прервав его старания, она резко села на постели, заставив его сделать то же, и как будто в панике зашарила ладонями по его телу в поисках застежек. Дернув молнию его гражданской куртки вниз, она отшвырнула одежку куда-то в угол комнаты и в изумлении стала его рассматривать, хотя уже видела то, что у Варона под одеждой. Тогда не было времени любоваться. Экзотическая темно-серая кожа, испещренная редкими шрамами, так и приковывала взгляд. Мощный, мускулистый, покрытый твердым панцирем, который рассыпается камешками на плечах и груди - диковинный зверь... Прекрасный хищник.
- Такой жесткий... - на выдохе прокомментировала Эшли, не в силах оторвать от Ската взгляд и руки. Она взяла его за голову и наклонила её к себе, сначала целуя его в лоб, а затем делая это уже не столь невинно - провела языком по лобовой пластине и прямо до середины среднего гребня. По ощущениям - что черепаший панцирь лизать, но в экстранете как раз так и делали. Мысленно усмехнувшись, Эшли все-таки решила действовать по-своему.
Вновь толкнув турианца в плечи, она в свою очередь уложила его на лопатки и  мельком глянула ему в глаза - в её собственных вспыхнула искорка. Ноготок вовсе не безобидно прошелся по груди и животу, затем Эш расстегнула брюки Варона и поспешила познакомить его с мягким женским ртом, которым турианки, увы, похвастать не могут. Редко бывало, что в постели Эшли отдавала больше, чем брала, и сегодня был, похоже, как раз такой случай.

В плечо едва вонзились острые когти - он себя сдерживал, он зарычал. А вот она не выдержала и теперь едва слышно вторила ему глухим стоном, и сама этого не замечала. Хоть она и понимала, что стоит слегка перестараться, как он расцарапает ей плечо, ей все равно хотелось доставить ему как можно больше удовольствия, раздразнить его посильнее, чтобы услышать рык из его горла. Скат прервал её сам.
Возбужденная, разнеженная Эшли раскатисто зашипела, когда Варон зверски стащил с неё штаны, глубоко полоснув бедро когтем. На белую простынь хлынула кровь, а вверх по ноге, к талии, устремилась испещренная шрамами рука, разливая по коже тепло. Эш коснулась царапины, провела окровавленными пальцами по губам, а после прильнула к Варону и вовлекла его в кровавый поцелуй, став еще смелее в обращении с его зубами. Даже сама попыталась совсем чуть-чуть его укусить. Болью её уже не испугаешь.
А вот он стал аккуратнее, бережнее даже. Как будто они поменялись местами. Раскинувшись на подушке и вслепую ожидая продолжения, Эшли осознала, что так оно и было, когда из её горла украдкой вырвался высокий, чистый стон. Она зажала зубами окровавленный палец, чтобы не закричать от удовольствия. Казалось, ей на всю ночь хватит одного языка - длинного, сильного, горячего... умелого. К черту, - решила она, когда прикусывать палец стало совсем невыносимо, и приподнялась на локте, свободной рукой уже тянувшись к длинным гребням. Но едва дотянулась, едва успела прикоснуться, как вновь стало так невыносимо хорошо, что она откинулась обратно на постель, выгибая спину и высоко вскрикнув. Дыхание перехватило.
- Боже!..
Стоит еще помедлить, и... И она, наверное, взорвется. Варон как будто услышал её мысли и быстро, ловко устроил её на себе. Моноган закусывала губы и закидывала голову назад, чтобы не выдать еще одного стона, но все было тщетно. Длинным рукам ничто не было помехой. Он подходил ей настолько, насколько это вообще было возможно для разных рас, и каждое движение её опьяняло, порождало в голове вереницы отрывочных мыслей, от которых становилось еще лучше, чем раньше. Она откинулась назад, предоставляя Варону прекрасный обзор своего тела, и легонько покачивалась вперед-назад. Несколькими секундами ранее ей так хотелось, чтобы все происходило быстрее, но сейчас, напротив, время нужно было приостановить.
Она схватилась за его руку, блуждавшую по груди и потянула его к себе. Иди ко мне, - говорили её глаза. Заставив турианца сесть, Эшли обвила руками его шею, прильнув к нему грудью. И снова - танец языков, и глубокое дыхание Моноган. Единение двух чуждых друг другу тел... Это гипнотизировало, и едва она вспоминала, что этот мужчина - не человек, сердце тут же начинало стучать в несколько раз быстрее. Она недолго смогла держать медленный темп - все ускорялась, набивая ссадины на бедрах, и уже совсем забыла сдерживать голос. Внутри было так горячо.
- Переверни меня, - шепнула Эшли наконец. Она могла бы сделать это и сама, но хотелось вновь почувствовать, как её подхватывают крепкие руки.

Она начала двигаться ему навстречу. Идеальный. Горячий, крепкий, ласковый… И тяжелый - природа не задумывала турианцев приятными наощупь, и Эш бегло подивилась тому, сколько страсти в этом солдате, рожденном в броне. Вдруг в сознании вспышкой возник тот день, когда Скаторус встал на её защиту. Заступился­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ за неё, как за свою собственно­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­с­­­т­­­ь­­­­,­­­­ словно она принадлежа­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­л­­­а­­­ только ему. Сейчас так оно и было. Эшли одной рукой коснулась его шеи, пытаясь обнять - ей нравилась эта шея. Почти человеческ­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­а­­­я­­­,­­­­ только крепче и мощнее. Снова этот умоляющий взгляд; он ускорился,­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ потакая её желанием, и тогда она не смогла противосто­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­я­­­т­­­ь­­­­ искушению.
В экстранете­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ она видела, что так бывает, что среди турианцев это своего рода обычай. К тому же, раз только это отделяет её от абсолютной­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ нирваны - так тому и быть. Она подставила­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ под пасть Варона свою шею, растянув мышцы и демонстрир­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­у­­­я­­­ их во всей красе.
- Кусай, - выдохнула она, стараясь не потерять этот момент. Варону два раза говорить не нужно было. Острая вспышка боли в противовес­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ нечеловече­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­с­­­к­­­о­­­­м­­­­у­­­­­ наслаждени­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ю­­­ не отрезвила её, а наоборот одурманила­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­ еще сильнее. Короткие ногти гнулись и ломались о твердый киль, вскрики и стоны все чаще складывались в имя Скаторуса, а сердце то и дело пропускало удары. Он вцепился в неё, стараясь не поцарапать, все еще сдерживался... И вдруг зарычал, обдавая горячим, прерывистым дыханием её шею.
Да, да, да, да-да-да-да-да-да-да-да!
До прохожих из окна доносилось рычание и жалобные вопли. Что подумают люди?
Для Эшли сейчас вообще не существовало никаких прохожих на улице, никаких окон, вообще ничего. Были только считанные сантиметры между их телами, и жар, и бесконечная, неутолимая потребность двигаться быстрее. Ногти впивались в крепкие ягодицы Ската, а стоны самой Моноган на несколько мгновений сами стали напоминать рычание, пока вновь не превратились в почти что плач.
Сама того не заметив, Эшли закинула ногу Варону на плечо, и ему пришлось выпустить её из хватки. Движения уже начали причинять боль, но церберша полностью забылась в наслаждении, которое перечеркивало все остальное.
Оргазм накрыл её волнами. После первого Эш провалилась куда-то в темноту, развалившись на постели и беззвучно умоляя передышки, но второй оказался еще сильнее. Настолько, что полностью обрубил всю способность связно мыслить и даже говорить - все, что она могла, так это рассматривать потолок, восстанавливать дыхание и... словом, приходить в себя.

Пару мгновений спустя, которые показались ей длиннее нескольких часов, она пришла в себя, лежа на груди Ската в его объятьях. Раны и царапины ныли, но тело еще не остыло, а сердце еще не вернулось в нормальный ритм. Эш повернула голову, носом к мандибуле столкнувшись с Вароном, и вдруг ощутила давно забытую вещь - неконтролируемый, сильнейший поток нежности. Поддавшись порыву, она аккуратно повернула его лицо к себе и медленно, наслаждаясь, поцеловала его - по-человечески, одними губами. Вряд ли он что-то почувствует, вряд ли этим насладится, но... Он же царапал её, когда хотел, верно?
Несколько секунд она со счастливой улыбкой смотрела ему в глаза, поглаживая его ладонь, что лежала на её плече. А когда-то турианцы казались мне уродливыми. Чудовищами из другого мира, врагами человечества. Черта с два, да они же наши лучшие друзья... Для женской половины, то есть. Забрать бы тебя в сексуальное рабство... Моноган закусила губу и глупо улыбнулась своим мыслям, притянув израненную, покрытую сотней шрамов ладонь к своим губам. Нужно было что-то сказать, что-то короткое, но емкое, что запомнилось бы ему и не звучало как клише, но Эшли все еще очень медленно соображала. То, что вырвалось из её уст, однако, совсем не вязалось с тем, что было у неё на душе:
- Мы обязаны повторить! - не совсем то, чего хотелось бы, но тоже сойдет. Емко, по крайней мере. Эшли прыснула, осознав, что ляпнула как раз какое-то клише, и всеми силами боролась с желанием рассказать Варону, какой он потрясающий, и что он только что чуть не довел её до отключки. Спасаясь, она провела пальцами по его мандибуле, и вспорхнула с постели, чтобы скрыться в ванной и заняться своими "боевыми" ранениями.